February 9th, 2016

.

Главное — болтик. Потому что когда позади две недели лютой-бешеной подготовки, и уже готов объект, актеры, все расписано по кадрам, времени, по графику, и почти готово все от реквизита до самого космоса, и только в личку тебе летят еще рубашки и трусы, которые, костюм, надо утверждать, тогда... Это чистое предстартовое ощущение. Что завтра бахнет, ракета устремится в небо и кино начнет рождаться огромными кусками и падать тебе в руки. И главное, чего ты боишься, это когда ракета летит в небо, ты стоишь с главным конструктором, смотришь, сделав ладонь козырьком, и тут он оборачивается к тебе и говорит: Слушай, а мы не забыли там болтик один привинтить к двигателю, ну тот, который вечно забываем, который М-5836 Д5 МТ49, на нем еще двигатель крепится. Не забыли, точно? А утюг внутри ракеты выключили? И ты такой чувствуешь, как жидкий гранит заливает твое сердце и застывает, становясь как арктический лед. Не забыли, говоришь. А если и забыли, то все равно не забыли. Смотри, она, мать ее, летит!
promo a_gonch may 27, 2014 09:35 1
Buy for 600 tokens
Это случилось, друзья! Спустя 2 года после выхода фильма! Интернет-премьера остросоциальной драмы от правообладателей. Фильм был снят в 2012 году, без поддержки государства и продюсеров, на собственные средства авторов и при помощи народного финансирования. Актеры и команда работали…

(no subject)

Операторские разговорчики: Понимаешь, сегодня в мире очень немногие проекты выходят в формате 4к. "Выживший", "Бэтмен", "Район тьмы"...

(no subject)

Только что выскакиваю на Тверской из машины за пирожком. Подбегает девушка ко мне и кричит: Скажите, вы этот, как его?! Я говорю: В смысле, режиссер? Она: Да! Я кричу: Да, говорю, я именно этот! П.С. Но вы бы видели глаза парня, который стоял рядом с ней в тот момент. Пирожок был тоже вкусный.

Москва

То, что с Москвой делают, делают правильно. Я тоже вижу ее, родимую, чистой, искрящейся, парящей, ровной и правильной, как ряды Люфтваффе на параде в 38-м. Это ведь целая стерилизация. Есть города теплые, близкие к человеку, будто родные, всеми своими уголочками, закоулками, лавочками, ларьками, чебуреками развернутые к туристам и жителям. Таков Стамбул, ароматный, близкий, любвеобильный, теплый. Таков Берлин, с его забытыми у деревьев ржавыми велосипедами, неубранными от осенних листьев переулками, где тебе сделают кофе, как дома, с его лавчонками, и сосисками в трейлере, прямо в центре сонный бюргер сделает тебе эту сосиску, своими грубыми руками, с соусом. Такова Прага, красивая, величественная, с древними кладбищами, пыльными мостовыми и горячими сосисками в центре, и не менее огненными публичными домами прямо на главной площади. Но Москва иное. Москва другое. Москва это суровый каменный город великого северного народа. Она мраморный гроб. Она каменный куб. Она бетонная труба. У нее асфальтовое небо. Ты выходишь ночью где-нибудь у Балчуга, у Остоженки, в центре. И ни воды тебе купить, ни булки, ни сигарет. Только через каждые три километра элитные рестораны. И все. И асфальт. И больше ни магазина, ни кафе, ни кофе горячего, только рестораны, где трюфель что годовая твоя зарплата. И все. А скоро будет еще чище, просторнее, скоро будет еще строже. Снесут все, что не из мрамора, и заасфальтируют. И будет строго, чисто, и будет здесь город из камня. Пустыня, без людей, кафе и улиц. Запретят машины. Запретят пешехода. Запретят и удалят звук. И словно дух Акакия Акакиевича по мрачному Петербургу, будут по ночам прогуливаться тут два каменных рыцаря, Владимир Владимирович и Сергей Собянинович, будут идти по этому каменному Сатурну два серых рыцаря в пиджаках, да посмеиваться. И только эхо будет разноситься в пустыне первого в мире рукотворного апокалипсиса камня, пустоты и бесчеловечности.