Арсений Гончуков (a_gonch) wrote,
Арсений Гончуков
a_gonch

Category:

Герман - о кино - чего вы не читали

Сегодня целый день публикую на ФБ и в своем ВК выдержки из феноменальной книги о Германе, величайшем режиссере 20-го века.
Так как у меня сложилось ощущение, что здесь никого нет и всем похуй, публикую там.
Но так как по одиночным камментам судя, знаю, что есть тут и читает этот дневник пяток человек с мозгами, дублирую здесь все, без порций.


А вот Герман о том, как надо показывать свое кино. А еще я подумал, что деды были в разы выносливее нас. Я как представил, что увидел приказ, что картину уничтожили, ну то есть (ахахах, цифра, привет!) ее нигде никогда больше нет, и я замер даже от ужаса представить, что бы со мной было. "Картина смыта на серебро". Нет, я отказываюсь это понять. Как не понять многим молодым, что такое назвать ветерана КГБ прилюдно "гнидой". Книжка - пиздец, конечно. За форматирование текста прошу прощения, его не существует в интернете в принципе.
Вернемся к «Двадцати дням без воины». Какой была судьба
картины уже после проката?
Я запомнил, как устраивали показ нескольких польских картин, в том числе там были «Человек из мрамора» и «Человек из железа». Заодно показывали несколько наших. В частности, «Сталкер», фильм Таланкина «Дневные звезды» и мои «Двадцать дней без войны». Тарковский не приехал - зато почему-то приехал Михалков. Все это мероприятие возглавлял Караганов. Тогда мы впервые посмотрели «Сталкер», и меня все стали спрашивать - Таланкин, Ростоцкий, другие: «Леша, ты же правдивый человек, за это тебя и ценим. Скажи честно, на каком моменте ты заснул?» Я встал и сказал: «Господа и товарищи, это великая картина, стоящая всех наших картин вместе взятых. Мы уже дали телеграмму Тарковскому, что это великая картина. А если вы будете продолжать говорить
в таком тоне об этой картине, мы уйдем за другой столик и прервем с вами
отношения навеки. Лучше не будем об этом говорить. Разные бывают
вкусы в искусстве. Вот Толстой смеялся над Шекспиром». Так тот семи-
нар и закончился - к нам больше не лезли.
А еще был на этом семинаре такой Пал Палыч из КГБ. Он входил
на каждый сеанс и начинал громко разговаривать. Я поспорил с Таланкиным, что на моей картине он разговаривать не будет. Начинаются
«Двадцать дней без войны», входит Пал Палыч, начинает разговаривать.
Тогда Светлана включила свет, а я сказал: «Ты, гнида, что-нибудь когда-
нибудь снял, написал или нарисовал? Кто ты такой? Если ты пикнешь на
моей картине, то вот этой ножкой от стула я расшибу тебе голову. Я эту
картину делал три года. Понял? А теперь пошел из зала». Пауза. «Теперь
продолжим показ». Больше никто не разговаривал. Правда, Караганов
перестал со мной разговаривать. Я спрашивал: «Александр Васильевич,
ну что я вам такого сделал? Нормальная свинья разговаривает, презирая
наше творчество. Но кто-то же должен был дать ему ответ!» А Пал Палыч
потом в столовой за меня поднял тост: «Герман был прав,а я - не прав».
Потом и Караганов меня простил.
Прошли годы, и на экранах оказалась «Проверка на дорогах».
Уже в перестройку, не так ли?
Пятнадцать лет спустя после того, как работа над фильмом была
закончена. Тогда меня вызвали и потребовали сменить название. Фильм
еще назывался «Операция "С Новым годом "». Камшалов сказал мне ласково: «Слушай, мы не можем выпустить под старым названием! Ведь Суслов сказал: "Вы эту картину не видели и не увидите".Давай новое название, как будто новый фильм». Мне было совершенно все равно, и я придумал словосочетание «Проверка на дорогах».
Тогда же мне показали два приказа о том, что все копии моей
картины уничтожены. Фильм должны были смыть на серебро. Оба приказа
подписали, как я вдруг узнал, два моих близких приятеля - начальник
цеха обработки пленки Юдин и начальник цеха обработки пленки Шац.
Я на них глаза поднять не мог, когда узнал, а Юдин меня спрашивал: «Что
я мог сделать?» Он мог бы не сделать, он на пенсию уходил - ничего бы
ему не было... Зато одна женщина, сотрудница фабрики печати фильмов,
сказала: «Ничего не буду уничтожать, это хорошая картина». И все коробки спрятала на долгие годы. Так фильм и сохранился.
Когда картина оказалась на экранах, она мгновенно набрала десять миллионов зрителей. Тогда это считалась немного. Но это количество она набрала буквально за первые две недели. Один раз был показ в Доме художников. Только-только картина вышла. Были очень сильные аплодисменты, ко мне подошли какие-то люди, расцеловали меня и поблагодарили, что я их не забыл. Меня тогда на вокзал поехали провожать человек сто. Никогда этого не забуду.
Но даже тогда, когда фильм выпустили, его продолжали клеймить.
В журнале «Москва» была огромная статья под названием «Апологет предательства». Писали вообще разное. В основном хвалили. Даже ссорили
меня с друзьями. Например, была статья Аннинского, где он сказал: «Так
вот откуда появилось "Восхождение"!» Я-то сам не думаю, что чем-то мы
похожи с Шепитько.
У вас не было ощущения, что за годы на полке фильм что-то
потерял, в чем-то отстал от времени?
Да, и я даже решил его исправить. Но он был сделан такими
барочными гвоздями, что никакому исправлению не подлежал. Я попробовал переозвучить некоторые вещи у Ролана Быкова - это было абсолют-
но невозможно! Возникал другой голос. Оказалось, за полтора десятилетия у нас меняется не только лицо, но и голос. Заманский тоже полностью
изменился. Надо было переозвучивать картину целиком, а это было не-
возможно. Пройдет пятнадцать лет - и своего голоса ты не узнаешь.
В тот момент из всеобщего врага вы стали любимцем
публики?
Меня все-таки ненавидели. Даже попытались задним числом меня
оштрафовать за то, что на «Проверке на дорогах» я пережег пленку. Пытались за это с меня деньги снять. Я пришел к Камшалову и сказал: «Про
фильм говорили с трибуны съезда, причем говорили, что это шедевр. Того
фильма ведь нет. Он был закрыт, а открыт другой - "Проверка на дорогах". Кто придумал снимать с меня деньги за этот фильм? Может быть,
учтем давность, вспомним, что люди умерли, так и не получив за него денег,
и вы дадите фильму первую категорию?» Он сказал: «Ну разумеется!» - «Но у вас есть разные первые категории. Есть маленькие - для Козинцева, а есть большие, для Герасимова. Вот мне, пожалуйста, такую». Так я выбил первую категорию для всех моих картин и здорово разбогател на какое-то время. Вся моя группа получила большие деньги.
Мне дали Государственную премию СССР. Я ее очень смешно получал. Светлана забыла мне положить пиджак, а это было абсолютно исключено - в Кремле без пиджака, да еще в кожаной куртке! Я попал в Кремль, и мне сообщают: «Везут пиджак от Рязанова». Потом следующее сообщение: «Самого Рязанова пускают, а пиджак - нет». Какой-то кагэбист мне тогда дал свой пиджак, который был мне очень мал. Причем пиджак был чем-то нашпигован, и достать оттуда это было нельзя. Пиджак все время пищал и рычал. А я сел рядом с Дудинцевым, которому тоже давали премию. Как я сел, так пиджак тут же зарычал на Дудинцева. Тот
отсел, спрашивает: «Леша, что это?» Я ответил: «Это пиджак кагэбиста, а
они вас, видимо, не любят. Но вы не бойтесь - он только рычит, он кусаться не умеет».
Когда мы первый раз сдавали картину в Госкино, там работал
человек по фамилии Щербина. Курировал то ли «Ленфильм», то ли военную тематику. Так вот, он начал страшно на меня кричать: «Что вы себе
позволили? Что вы привезли? Вы антисоветчик!» Эти слова я много раз
слышал. И говорю: «Что ты на меня кричишь? А вдруг я Государственную
премию получу?» Вот я ее и получил, много лет спустя. Подходим к зданию Госкино, а нам навстречу идет Щербина! Все говорят: «Ну мы ему
сейчас скажем, в нокаут пошлем!» Встретились, и он говорит: «Поздравляю, товарищи». А мы ответили: «Спасибо большое».
Ну и еще Германа плесну, Герман в Голливуде. Это очень смешно. Америкашки в Голливуде такие Америкашки в Голлиуде! Лапочки.
Я слышал, что «Проверка на дорогах» имела неожиданно
сенсационный успех в Америке. Это правда?
Я приехал в Америку, а там оператор Склянский показывал всем
картину - он работал светотехником и хотел сам получить постановку. Потом, кстати, получил и снимал столько времени, что разорил продюсеров. Ко мне там все бросаются: «О, это вы придумали шипящий пулемет!» Я действительно, когда снимал, придумал, что из рук Лазарева падает в снег раскаленный от стрельбы пулемет и шипит,дымится. Снимаем... А он не шипит. Берем советский пулемет - шипит. Берем немецкий - не шипит! У него кожух так сделан, что он не раскаляется. А советский раскаляется. Но нам нужен немецкий! Мучились мы мучились и придумали посыпать его канифолью. Эта канифоль дает ощущение дыма; шипение подставил - и все получилось.
В Голливуде мне много известных людей говорят: «Алексей, кар-
тина - обалденная», и все про пулемет. Редфорд тот же. Причем никто
ни слова про Ролана Быкова или еще что-то. Потом уже мне объяснили.
Все американское кино состоит из определенного количества гэгов. Чем
талантливее режиссер, тем гэгов больше. У самого талантливого - Чаплина - больше всего. А я придумал новый гэг! У них никогда пулемет не шипел ни в снегу, ни в воде. Новое добавление - 10 001-й гэг. Можно уже делать отпечаток ладошки на Аллее славы Голливуда.
Это привело к предложению выгодных контрактов?
Нас пригласили в Сохо на прием. Не предупредили, зачем. Мы
пришли со Светланой и переводчицей. Темная улица, фонарей нет - все
для того, чтобы тебя зарезать. Вдруг открывается дверь, выходит человек
с собакой. Говорит: «Заходите, там получше будет». Мы заходим. Это
бывший завод, переделанный в квартиру. Представить себе довольно
трудно: центральная комната - метров триста, никак не меньше. Эстрада, там вода, фрукты. Нас тащат на эстраду. Внизу столики, за ними си-
дят американцы. И начинают задавать вопросы. О чем только не спрашивают! Кто мама, кто папа, комсомолец ли я, как отношусь к таким-то
картинам, почему не смотрят Феллини и как я отношусь к тем, кто не смотрит. Трепотня, а не серьезный разговор.
Болтовня вокруг искусства продолжалась не меньше двух часов.
Потом нас отвели за столик, негры принесли какое-то жареное мясо. К нам
подсел автор сценария фильма «МЭШ» и сказал: «Вы, наверное, не поняли - это представители Голливуда. Мы приглашаем вас у нас поработать. Если робеете, первой картиной сделаем римейк "Лапшина". Ну, или похожую картину снимем». Я говорю: «Как это можно сделать? Там все построено на том, что они все умрут. Это корабль дураков!» Он отвечает: «Пожалуйста, мы все продумали! "Перл-Харбор". Назавтра половина героев умрет». Я как-то похихикал и отказался. Хотя меня долго уговаривали.
Герман, Эссе, А. Долин, маст рид
Tags: Алексей Герман, кино
Subscribe

  • Нацбест — итоги премии

    Написал заметку про премию Нацбест, что отгремела у нас недавно. Разбираюсь с тем, что такое бестселлер, с хейтерами, неудачниками, особенностями…

  • (no subject)

    Не серий, никакой не сериал! 19 отдельных фильмов! Отдельных, разных, абсолютно непохожих! Разных жанров, историй, актерских составов! И на…

  • (no subject)

    Впервые, совсем впервые (вы не поверите, но это так) с момента монтажа и выпуска серий с монтажного стола сел пересмотреть целиком свой веб-сериал…

promo a_gonch may 27, 2014 09:35 1
Buy for 600 tokens
Это случилось, друзья! Спустя 2 года после выхода фильма! Интернет-премьера остросоциальной драмы от правообладателей. Фильм был снят в 2012 году, без поддержки государства и продюсеров, на собственные средства авторов и при помощи народного финансирования. Актеры и команда работали…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 10 comments

  • Нацбест — итоги премии

    Написал заметку про премию Нацбест, что отгремела у нас недавно. Разбираюсь с тем, что такое бестселлер, с хейтерами, неудачниками, особенностями…

  • (no subject)

    Не серий, никакой не сериал! 19 отдельных фильмов! Отдельных, разных, абсолютно непохожих! Разных жанров, историй, актерских составов! И на…

  • (no subject)

    Впервые, совсем впервые (вы не поверите, но это так) с момента монтажа и выпуска серий с монтажного стола сел пересмотреть целиком свой веб-сериал…